Стресс-тест. Какая-то мусульманка в очках и медицинской маске потребовала, чтобы я тоже одел медицискую маску без объяснений причин. Одел без скандала. Она сказала, что будет мне вводить в вену вещество, подумал, что нецелесообразно ей портить настроение, а то аллахакбар и введет серную кислоту, а мне потом выкручиваться. Надо идти на беговой дорожке. Которая в процессе поднимается и ускоряется. Если я уже не могу, надо сказать, а потом ещё минуту не останавливаться, а то они введут тогда мне вещество в вену. Ну, думаю, идти в гору, какая ерунда. Я по два часа танцую на дискотеке, уж, пройти точно смогу. Выражаю свою готовность. Правда, на меня подло цепляют измеритель давления на руку, кучу присосок и новый ЭКГ замеритель, причем приметывают его вокруг груди, что мешает дышать, благо маску разрешили снять на время хотьбы, что сделало одевание маски непонятным, ведь она рядом стояла во время теста. На старт, внимание, марш. Пошел. Держусь за перило спереди, думаю, ничего, сейчас дыхание нормализую, фиг ты меня победишь. Она сказала, мол, будет пульс 168, она остановит. Врёшь, не возьмёшь, думаю. Проверяю свои пульсы в часах, даже на ускоренных 25 метрах батерфляем у меня там 120. Иди, значит. Дышу ровно и думаю, что зря она тратит время. А эта гестповка, замотанная во все черное, поднимает эту дорожку градусов так на 30 и запускает скорость, что я еле успеваю ногами передвигать, а бежать нельзя. Дыхание я все равно держу, пульс смотрю у нее на экране 104, 110. И тут как-то стало печь в груди. А я еще голодный после такого завтрака для детского садика "Веселые дистрофики". И ещё и в глазах стало темнеть от голода, как я думаю. Говорю, хочу есть, я голодный, печет в груди, дышать мешает обмотка вокруг груди, не могу полной грудью вдохнуть, не хватает кислорода, тормози давай. А она ты еще минуту пройдёшь? Я говорю, мол, опусти свою дорожку и пройду. ТУт они мне ввели чего-то в вену и я ещё походил но уже без 30 градусного подъема. Потом сидел отходил там. Ладно, говорю, твоя взяла. Но давай ты тоже пробежишься на этой скорости с таким подъемом, а то не знаю, может, никто не может. Но нет, не сказал. Снова на радиацию, на снимки. Закончили. Тетенька говорит, все снимки чудесные, но у меня закрадывается подохрение, что она меня нагло надувает, как Путина весь мир. А она мне говорит, иди там сиди жди в своем инвалидском кресле. Думаю, ага, тут она и прокололась, уже усадили меня в инвалиды, не сдамся без боя. И тут она говорит, это, как его. Снимки хорошие, но только мол на них видно все, а так я ж не знаю ничего и в снимках не разбираюсь. Пошла нга попятную, значит. Я не я, и снимками не анимаюсь, никуда не летаю и совсем не профессор Верховцев. Сижу уже в своем инвалидском кресле. Отвозят меня назад. А там уже обед. Почти такой же, как завтрак по размеру. К каждой трапезе прикладывается бумажка, там написано фамилия имя, а также полный перечень всего, что на подносе с массой. Так вот... 90 грамм еды. Еда в самолете - просто огромное пиршество по сравнению с этой едой. Но зато, забегая напреде, за три дня я похудел на три килограмма. Не начал пока отбирать еду у соседского старичка португальского, но уже подумывал над этим.