В институте были трогательные ситуации ― к примеру, одна девочка, которая очень хорошо ко мне относилась, говорила: «А ведь евреи в войну не воевали». Ей было очень горько произносить такие слова, но истина, сами понимаете, дороже. Я спрашивала, откуда у нее такая информация, а она рассказывала, что много видела памятников в деревнях, на них все фамилии ― русские. А я отвечала, что, вообще-то, и мой отец, и два его брата с первого и до последнего дня были на войне и очень гордились, что братья Шапиро воевали в небесах, на земле и на море. Потому что отец у меня был авиатором, его старший брат ― моряком, а средний ― артиллеристом. И все друзья моего отца, каких я знала, были увешаны орденами. Подруга слушала с большим интересом, но у нее был еще один заход. Она говорила: «Прости, Надя, но ты все-таки не имеешь права преподавать русский язык. Чего-то глубинного ты почувствовать не можешь». Я говорила: «Ладно, давай я тебя научу хотя бы тому, что могу почувствовать». Потому что моей подруге было трудно поверить, что, например, слово «листва» единственного числа, хотя это ― множество листьев.

http://lenta.ru/articles/2014/03/17/paragraph5/