Ситуация вокруг прекращения гражданской войны в Сирии оказалась едва ли не единственной темой, по которой Россия и Запад еще могут вести сколько-нибудь содержательные дискуссии. В остальном российские власти подчеркнуто противопоставляют себя западному миру.

Накануне саммита «большой двадцатки» в Петербурге президент России Владимир Путин дал развернутое интервью агентству Associated Press и Первому каналу. Пожалуй, единственным позитивным сигналом, который российский лидер послал Западу, стало заявление о том, что Москва не исключает согласия на военную операцию в Сирии с санкции Совета Безопасности ООН. Но при условии наличия доказательств, что химическое оружие применили власти. «Если у нас будут объективные точные данные о том, кто совершил эти преступления, тогда будет и реакция...» — сказал президент. При этом он подчеркнул, что санкцию на применение оружия в отношении суверенного государства может дать только Совбез ООН, а «любой другой повод или способ, который может использоваться для оправдания силового воздействия на независимое суверенное государство, недопустим и может быть интерпретирован только как агрессия». Отвечая на вопрос журналиста АР, что будет делать Россия в случае, если США нападут на Сирию, Путин сказал, что у Москвы есть «свой план» на такой случай. И пошутил в своем духе в ответ, спросив у журналиста, не работает ли тот на ЦРУ.

В остальном интервью стало традиционным троллингом Соединенных Штатов и западного мира и не менее традиционной для российского лидера игрой в «несознанку» по всем острым вопросам внутренней политики — от вызвавшего бурный резонанс среди западных партнеров России закона о запрете пропаганды однополой любви среди несовершеннолетних до приговора Навальному. Фактически накануне саммита G20 российский президент недвусмысленно дает понять миру, что сегодняшняя Россия — уж точно не часть западного мира.

http://www.gazeta.ru/comments/2013/09/04_e_5638193.shtml