В Бостоне проходила конференция эмигрантских писателей. Живущая
там вместе с мамой -- влюбленной в литературу начитанной интеллигентной
женщиной -- писательница и журналистка Людмила Штерн пригласила на обед
приехавшего из Парижа Виктора Некрасова. Некрасов согласился и попросил
Довлатова составить ему компанию. Передаю рассказ Сергея Довлатова, ничего
не прибавляя и ничего не выбрасывая.

Сели за стол. Некрасов налил себе и Довлатову по полстакана
водки. Выпили за здоровье мамы.

Мама: -- Виктор Платонович, вы знаете французский язык?

Некрасов: -- Очень хорошо. Я в детстве учил французский и долгое
время жил у тети в Париже.

Снова налил полстакана себе и Сергею. Выпили за писателей, живущих в
эмиграции.

Мама: -- Скажите, а у вас бывает ностальгия, тоскуете ли вы по России?

Некрасов: -- По разному бывает. С одной стороны, мне повезло, я
живу в одном из величайших городов мира, рядом Лувр, Версаль, Собор
Парижской
Богоматери... С другой -- я человек русской культуры, и, конечно, порой мне
ее не хватает.

Налил. Выпили за великую русскую культуру.

Мама: -- А с кем вы общаетесь в Париже?

Некрасов: -- Я дружен с Пикассо, Ильей Эренбургом, Сартром. Также
встречаюсь с Азнавуром, Морисом Шевалье и с другими молодыми талантливыми
людьми.

Разлил и, уже без всякого тоста, влил в топку одним глотком.

Мама: -- Виктор Платонович, а кто ваш любимый писатель?

Некрасов (к Довлатову): -- Сережа, хорошо идет. Разливайте.
И к маме: -- Их несколько -- Дидро, Жан Жак Руссо и Достоевский.

Опять без тоста заглотнул еще полстакана.

Мама: -- Виктор Платонович, вам можно позавидовать. Вы живете в
городе такой культуры, занимаетесь любимым делом,встречаетесь с интересными
людьми...

Некрасов, никому не наливая, сам врезал очередные полстакана.
Помолчал.

-- Знаете, мамаша, Париж, Лувр, Достоевский -- это все хуйня.
Вот под Сталинградом, помню: сидим в окопе. Ни хуя не жравши,
мороз -- минус тридцать, жопа к земле на хуй примерзла, а немец из всех
пушек
как въебачит, и думаешь -- все, пиздец! И скорей бы уж, думаешь, пиздец, на
хуй такая жизнь всралась!

Людмила Штерн, в ужасе: -- Виктор Платонович, здесь же мама!

-- Да маму я вообще ебать хотел!

Мама радостно-удивленно посмотрела на Некрасова и нежно промолвила:

-- Да-а...?*