Впервые о Земле Санникова как об отдельном массиве суши сообщил в 1810 году добывавший песцов и мамонтовую кость на северных берегах Новосибирских островов купец-зверопромышленник Яков Санников[1], опытный полярный путешественник, ранее открывший острова Столбовой (1800) и Фаддеевский (1805)[2]. Он высказал мнение о существовании «обширной земли» к северу от острова Котельного. По словам охотника, над морем поднимались «высокие каменные горы»[3].

Другим свидетельством в пользу существования обширных земель на севере стали многочисленные наблюдения за перелётными птицами — полярными гусями и прочими, весной улетающими дальше на север, а осенью возвращающимися с потомством. Так как птицы не могли обитать в ледяной пустыне, то высказывались предположения, что расположенная на севере Земля Санникова относительно тепла и плодородна, и птицы летят именно туда. Однако возникал очевидный вопрос: как севернее пустынного побережья Евразии могут располагаться плодородные земли?

Подтверждение или опровержение существования Земли Санникова было сопряжено со значительными трудностями. Новосибирские острова находятся возле самой границы постоянной северной ледяной шапки: даже в тёплые годы океан в окрестностях островов доступен для навигации два-три месяца в году, поздним летом и ранней осенью; в холодные годы острова могут оставаться скованными льдами всё лето. Гипотетическая новая земля на расстоянии нескольких сотен километров от Новосибирских островов могла быть скована льдами непрерывно на протяжении десятилетий. Полярная ночь, продолжающаяся в этих широтах около четырёх месяцев, исключала всякие возможности исследований с ноября по март.

На одном из выпусков Морского корпуса император Александр III сказал, что: «Кто откроет эту землю-невидимку, тому и принадлежать будет. Дерзайте, мичмана!»[4]

Большая часть экспедиций, исследовавших регион в XIX веке, совершалась на собачьих упряжках в весенние месяцы; попытки добраться до Земли Санникова на собачьих упряжках (в том числе Санниковым в 1810—1811 и Анжу в 1824 году) зачастую прерывались торосами и полыньями.