Потому накануне матча с испанцами, одной из лучших команд в мире, крепость замирает в предощущении беды - и тем сильней потрясение зрителей, лицезреющих героическую викторию в серии одиннадцатиметровых. В эти часы "Нога Акинфеева", отбившего пенальти, приравнивается по статусу к святым мощам, а пресс-секретарь коменданта поминает хроники 9 мая 1945 года - дня победы в самой страшной из войн, какие до сих пор вела несокрушимая и легендарная армия крепостных чудо-богатырей. Последний же бой, проигранный хорватам в четвертьфинале чемпионата, воспринимается как подвиг 300 спартанцев, чудом выживших и вернувшихся израненными домой, в какую-то небесную Спарту, и тысячи людей чествуют их, страдальцев, как триумфаторов, чего ни в каком Уругвае, ни в Хорватии, нигде произойти бы не могло. А только здесь, в этой осажденной крепости, у которой свои неповторимые праздники - со слезами на глазах.

Мундиаль в осажденной крепости - явление малоизученное, и все же некоторые выводы по свежим следам увиденного и пережитого сделать рискнем. Известно, что данная крепость нередко работает на выезде, прирастая землями, в связи с чем ее жители в массе своей глухи к чужим несчастьям, страданиям и смертям и всегда полагают себя правыми. Однако смутное чувство вины, невзирая на громадные успехи, достигнутые военной пропагандой, им тоже ведомо. Отсюда и дикий азарт, и стремление любую победу, хоть бы и спортивную, представить как подтверждение собственной правоты - и осознание какого-то трагического непорядка в отечестве, и мечты о другой жизни, и тяга к ней, и счастье братания с иноземцами, которых в иные дни принято чуть ли не всех скопом считать врагами. Гордость, что можем уничтожить этот мир, загнавший нас в штрафную площадку перед подачей углового, - и желание слиться с ним, не отличая поражений от побед.

Тупая ненависть сильна, что говорить, и когда липецкий губернатор у себя в твиттере приплетает к мундиалю души убитых немцами в течение двух мировых войн - это ясный и однозначный диагноз не для него одного. Такие у них мысли иногда проносятся в голове и произносятся вслух, у начальства и его избирателей, когда они смотрят футбол. В осажденной крепости это норма, как и стертый твит с объяснением, что запись в микроблог враги подбросили. Просто у губернатора имеется высшее начальство, которое не добрей, но умней его.

Однако же и крепость людям осточертела, и жизнь в ней в предвидении новых геройских футбольных проигрышей и постыдных политических завоеваний. За которыми, как однозначно показывает исторический опыт, следуют катастрофы, и осажденная крепость рушится под бременем этих бесконечных бесславных побед. Сама собой рушится, и судья в поле только руками разводит, и соперники обескуражены, поскольку не с кем стало играть и некого сдерживать.

https://graniru.org/opinion/milshtein/m.271359.html