Корреспондент радиостанции Алексей Нарышкин в своем блоге эту тему развивает. В том духе развивает, что ему сегодня "как никогда" хочется видеть этого человека - президента Путина. "Выйди и объяви (соври): граждане, не бойтесь. Все под контролем!" - призывает гаранта корреспондент, но тот пока не внемлет. Не выходит, не объявляет, даже не врет. Отмалчивается.

Между тем удивляться нечему, вопрошать и взывать незачем. Ибо умение молчать в такие минуты, когда молчать нельзя, - это характернейшая черта Владимира Владимировича. Его особый талант. Фирменный стиль.

Можно вспомнить хотя бы "Курск" и президентский отпуск в Сочи, неохотно прерванный через пять дней после гибели подлодки. Можно вспомнить Беслан и матерей Беслана, с которыми Путин встретился через год после "случайного штурма". Можно вспомнить, что по поводу любой трагедии он, надолго задумавшись и глубоко осознав случившееся, умеет произнести какую-нибудь брутальную, легко запоминающуюся фразу или сообщить, что Россия выстояла, но физически не способен вымолвить простые человеческие слова. Однако чаще всего он просто безмолвствует, а выговаривается, как бы беря реванш, в ходе многочасовых "прямых линий" или там на Валдае. Когда о былых несчастьях можно упомянуть вскользь, а про будущие никто не спросит.

Заметно еще, что трагедии российской жизни вызывают у него чувства неожиданные: раздражение и злость. Словно кто-то намеренно пожелал его огорчить и унизить, и сумел добиться исполнения своих подлых желаний. Иначе как объяснить, что известие о смерти Анны Политковской заставило его говорить о том, что убийство нанесло "действующей власти" больший урон, чем ее публикации. Или как понять требование, обращенное к полицейскому начальству после расстрела Бориса Немцова: надо, мол, "избавить Россию от позора и трагедий наподобие той, которую мы совсем недавно пережили и видели". Вождь не хочет, чтобы страну позорили, а больше ему сказать практически нечего.

Нормальному человеку слышать такие речи дико. Убили журналистку-правозащитницу. Ну зачем в эти часы рассказывать гражданам о том, что ее статьи тебе вредили, но еще больше навредила ее смерть? Убили известного политика-оппозиционера, твоего личного противника, если не врага. Это позор, да, однако от позора Россия была бы наверняка избавлена, если бы его не травили так упорно в государственных СМИ. Путину обидно за державу, но обыкновенную людскую боль он испытать и разделить не в состоянии. Оттого, вероятно, и чужды ему простые человеческие порывы, и на вопрос Ларри Кинга о судьбе подлодки "Курск" он отвечает прямо и бессердечно: "Она утонула". Неприятный вопрос - колючий ответ. Он чувствует себя задетым, когда ему задают такие вопросы.

Правда, имеются еще подозрения, что кремлевское начальство прямо причастно к заказным политическим убийствам. Тогда вроде он только так и должен реагировать, едва скрывая злорадство. Если же эти подозрения ложны, то складывается впечатление, что Путину как минимум на всех погибших плевать. Он весьма чувствителен к проблемам геополитики, и когда рассыпается нерушимый Союз или соседи, не посоветовавшись, скидывают своего президента, он воспринимает это как личное оскорбление. Он порывист до истерики, если речь заходит о границах его политического влияния. Но он поразительно равнодушен, когда гибнут или попадают в плен его соотечественники. Должно быть, это и следует называть патриотизмом - в его самом беспощадном государственном смысле.

Оттого он, по-видимому, и молчит, почти не откликаясь на самую страшную трагедию за всю историю российской авиации: а что, с его точки зрения, тут скажешь? Кроме того, как профессиональный чекист он желает сперва выяснить, что случилось, почему самолет вдруг развалился в воздухе, а уж потом, если понадобится, обращаться к нации с подготовленной речью. И ежели это теракт, то понадобятся слова совершенно особые, мобилизующие на борьбу с врагами, и тут можно ожидать вообще чего угодно, то есть действий самых жестких, абсурдных и решительных. В ином случае понадобятся и слова иные, а может, и не понадобится никаких слов. В конце концов день траура прошел, а подлинная скорбь молчалива, не правда ли?

http://grani.ru/opinion/milshtein/m.245507.html