«Шёл он от дома к дому,
В двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури
Нехитрый мотив звучал.
В напеве его и в песне,
Как солнечный луч чиста,
Жила великая правда –
Божественная мечта.
Сердца, превращённые в камень,
Будил одинокий напев.
Дремавший в потёмках пламень
Взметался выше дерев.
Но люди, забывшие бога,
Хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву
Налили в чашу ему.
Сказали ему: «Будь проклят!
Чашу испей до дна!..
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!».

Вот второй вариант перевода стихотворения:


«Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.
А в песне его, а в песне –
Как солнечный блеск, чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.
Сердца, превращённые в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.
Но вместо величья славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.
Сказали ему: «Проклятый,
Пей, осуши до дна...
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»

Есть и третий вариант перевода этого стихотворения:


«Он бродил от дома к дому,
Словно демон отрешённый,
И в задумчивом напеве
Правду вещую берёг.
Многим разум осенила
Эта песня золотая,
И оттаивали люди,
Благодарствуя певца.
Но очнулись, пошатнулись,
Переполнились испугом,
Чашу, ядом налитую,
Приподняли над землёй.
И сказали: «Пей, проклятый,
Неразбавленную участь,
Не хотим небесной правды,
Легче нам земная ложь».