Когда я брошу наконец игру в caсhe-caсhe со смертью хмурой, то сделает меня творец персидскою миниатюрой. И вот когда я утолю, без упоенья, без страданья, извечную мечту мою — будить повсюду обожанье.

Н. Гумилев, «Персидская миниатюра»



...И если воскресенье по плечу окажется — то это интересно, но кем я возродиться захочу — зависит главным образом от места. В Америке я мог бы быть юрист. Как ни ярись и сколько ни дерись ты, другие варианты — страшный риск. Все главное решают там юристы, и это сохранится навсегда. Подкованы, богаты, языкаты, там даже после Страшного суда ваш результат оспорят адвокаты. В Британии я был бы модный клуб, свободный от поденщины и быта. Для тех, кто груб, зануден или глуп, навек была бы дверь моя закрыта. Вход для сторонних — только через труп солидного швейцара, как ни молишь. А может, я бы стал футбольный клуб, и мной бы занимался Абрамович. Во Франции я был бы Депардье: я вел бы там себя по-хулигански, и все ж меня любили бы везде и даже хату дали бы в Саранске. Я вовсе не хочу попасть в Пекин, но если да — тогда уж в Си Цзиньпины. В Иране я хотел бы быть пингвин, поскольку там не водятся пингвины. В Австралии хочу я быть вомбат, в Японии — журавлик-оригами: их любят все — от взрослых до ребят.

В России я хотел бы быть деньгами.
Да! В виде хоть купюр, а хоть монет, а хоть лежать на электронных вкладах. Тут ничего святого больше нет, друг друга все не переносят на дух, а бабки тут — и праздник, и броня, и главная гарантия идиллий. При первой же опасности меня немедленно б отсюда уводили. Я б побывал во всех концах земли, мои купюры всюду бы налипли — в Швейцарии я был бы, на Бали, но большей частью был бы я на Кипре! Прекрасный остров, теплая вода, ни скучных зим, ни пролетариата... Меня бы не вернули никогда: замучаетесь пыль глотать, ребята. Сам Путин помогать родной стране считает лишним: все глупы и серы... Но если что-то угрожает мне — он принимает экстренные меры! На Родине во всем такой развал, что всякие критерии погибли, но только Кипр налоги взять призвал, как все часами думают о Кипре! Как для еврея — пресная маца, я был бы свят. Везде дорожка-скатерть. И после неизбежного конца я выжил бы — меня б успели спрятать. Отчизна перешла бы на скрижаль, растаявши в своем коллапсе долгом...

Конечно, рупь погиб бы. И не жаль.

Но я-то не дурак. Я был бы доллар.