Наблюдая дикарские ритуалы поклонения Ракете, я думал о природе российского государства, о коллективном бессознательном и сакрализации власти. Ракета имманентна и придана России в качестве штатного вооружения, встроена в российский пейзаж. Год назад, если помните, случился скандал с рекламными плакатами «Аэрофлота» в брюссельском метро: на них был изображен Кремль с высоты птичьего полета; но если приглядеться, то было видно, как по Кремлевской набережной движется колонна этих самых «Тополей». Удивленные брюссельцы пытались расшифровать скрытый смысл этого послания, некоторые даже восприняли это как закамуфлированную угрозу Москвы Евросоюзу. На деле, скорее всего, дизайнер подыскивал нарядную фотографию столицы, и эта показалась подходящей, а колонна военной техники — неким даже символом праздника, так сказать, национальным колоритом.
Мысль о том, что одной боеголовкой этого колорита в 500 килотонн можно уничтожить весь Брюссель, автору плаката в голову как-то не пришла.

Ракеты — важнейшая часть нашей ментальной карты: «зато мы делаем ракеты», через ракетный прицел мы смотрим на остальной мир («сокращение штатов начнем со штата Айова», как в старом советском анекдоте). Ракета — носитель российского мифа, от Циолковского до Королева, от «Катюши» до «Булавы». Она порождение бескрайнего российского пространства, и она же является ответом власти на вызов пространства, как вертикальная фаллическая мощь, противостоящая горизонтальной аморфной плоскости. И наконец, ракета — русская мечта, компенсирующая несовершенства земной жизни бесшабашным полетом, широкой гагаринской улыбкой.


Читайте подробнее на Forbes.ru: http://www.forbes.ru/mneniya-column/tsennosti/238448-tri-topolya-na-tverskoi-komu-nuzhny-voennye-parady-v-xxi-veke