Летом 1932 года в Германию приезжает с частным визитом весьма
влиятельный британский политик. Его имя Уинстон Черчилль. В ме<
муарах сэра Уинстона мы найдем любопытную запись: «В отеле “Ре<
гина” один джентльмен представился кому<то из моих спутников.
Фамилия его была Ганфштенгль. Он много говорил о фюрере, с ко<
торым, по<видимому, был весьма близок. Так как он показался мне
веселым и разговорчивым человеком и к тому же прекрасно говорил
по<английски, я пригласил его к обеду. Он чрезвычайно интересно
рассказывал о деятельности Гитлера и о его взглядах. Чувствова<
лось, что он совсем им очарован. По всей вероятности, ему было по
ручено войти в контакт со мной, и он явно старался произвести
приятное впечатление. После обеда он сел за рояль и так хорошо ис<
полнил множество пьес и песен, чтомыполучили огромное удоволь<
ствие. Он, казалось, знал все мои любимые английские песни. Он
прекрасно умел развлечь общество. Как оказалось, в то время он
был любимцем фюрера. Он сказал, что мне следовало бы встретить<
ся с Гитлером и что устроить это нет ничего легче».1
Сэр Уинстон представил дело так, будто случайный знакомый
пытался познакомить его с фюрером. В изложении Ганфштенгля эта
история выглядит совсем иначе: «Я довольно много времени провел
в обществе его сына Рендольфа (сына Черчилля. — Н. С.) в ходе на<
ших предвыборных поездок. Я даже организовал для него полеты на
самолете вместе с нами один или два раза.2 Он обратил мое внима<
ние, что его отец приезжает в Германию и что нам следует организо<
вать встречу».3
Согласитесь, что знакомство с сыном, который несколько раз ле<
тал вместе с Гитлером, Ганфштенглем и свитой фюрера, это нечто
большее, чем если бы «один джентльмен представился кому<то из
моих спутников». Но так или иначе, а британский политик на встре<
чу согласился: «В то время у меня не было какого<либо националь<
ного предубеждения против Гитлера. Я мало знал о его доктрине и о
его прошлом и совсем ничего не знал о его личных качествах. Я вос<
хищаюсь людьми, которые встают на защиту своей потерпевшей по<
ражение родины, даже если сам нахожусь на другой стороне. Он имел
полное право быть германским патриотом, если он желал этого».